Наш клуб | Игры | Оружейная | Думки | Галерея | Дороги | Гостевая | Мастера | Форум

Оружейная мастерская.

Костюм XIII века для РИ

Автор: Галина Карпутина

 Краткий обзор основных элементов мужского и женского костюма в XIII веке, основанный на монографии Горбачевой Л.М. "Костюм средневекового Запада".Теоретический материал, изложенный здесь, в ближайшее время будет дополнен практическими советами по изготовлению основных составляющих мужского и женского костюма, выкройками оных, а также подборкой иллюстраций с комментарием.


Краткое содержание:

Материальный мир в апогее средневековья вполне соответствовал новому укладу жизни высших сословий, как удачная форма, органично вмещающая определенное содержание. Роскошь королевских и княжеских дворов подчиняла себе людей, приближенных к власти, снискавших успех на любом из поприщ, достойных благородного человека, - в военном деле, в служении Господу, в служении прекрасным дамам, в управлении государством и вотчинами, в поэзии и музыке.

Начиная с XIII века жизнь при дворе строилась в соответствии с правилами этикета. Составить представление о правилах поведения в куртуазном обществе помогут выдержки из поучительных трактатов XIII века.

Заметно, что в последний век крестовых походов всё больше стало цениться не просто богатое платье, не только обилие золотых украшений и мехов, хотя и о них не забывали, но изящество, соразмерность, аккуратность покроя, и что очень важно, соответствие и упорядоченность всех частей костюма. На этом этапе костюм выстраивался как продуманный стройный ансамбль, функциональность которого была заключена в идеальную форму, что считается характерным для всех систем, композиций или конструкций готического стиля, от архитектуры до музыки. Антропоморфность (человекоподобие) костюма выражалась в его пропорциональности и свободной подвижности, в мягкости и податливости — недаром людям, жившим в период средневековья, костюм именно XIII века казался удивительно похожим на античное одеяние, построенное из драпировок.

Искусство костюма развивалось на весьма солидной основе — на базе текстильного производства, которым по праву гордился Запад в "золотой век" готики. Если верить прево Людовика Святого, Этьену Буало, и его легендарной "Книге ремесел", составленной между 1254-м и 1271 годами, легальные ремесла исчислялись сотнями, но именно текстильное ремесло обеспечивало процветание экономики, оставаясь залогом успешного торгового сотрудничества с Востоком и благополучного существования многочисленных ярмарок в Шампани, Иль-де-Франс и во Фландрии.

Ткань украшена крупными геометрическими узорами с геральдическими мотивамиТкань верхнего платья декорирована россыпью мелких и редких геометрических узоров В XIII веке выходят из моды привычные восточные мотивы, несколько веков украшавшие ткани и считавшиеся эталоном красоты и изысканности; они уступают место типично западноевропейским орнаментам в виде ритмично повторяющихся мелких, незамысловатых рисунков. Россыпи квадратиков, звездочек, кружков, стилизованных цветков покрывали как плотные, так и самые тонкие материи, за исключением тех льняных муслинов, которые шли на изготовление головных уборов — чепцов для мужчин и вуалей для женщин. Ткани, визуально не отягченные крупными узорами, тем более сложными композициями с фигурами животных и людей, гораздо лучше драпировались и позволяли свободнее обращаться с полученными драпировками. Тело, со всеми его индивидуальными особенностями, выявляло себя в движении, поскольку мягкая ткань обволакивала его, реагируя на каждый жест и даже вздох. Это вполне соответствовало проявившемуся в эпоху готики стремлению человека выразить и передать не только типическое, но и частное, личностное.

По-прежнему любой костюм начинался с нижней рубахи, традиционный покрой которой восходил к римской тунике. Но если в XII веке сорочки стали подкрашивать шафраном для достижения приятного цветового разнообразия и для нежного запаха, то в следующем столетии их стали вышивать с той же безмерной щедростью, с какой при первых Капетингах вышивали верхнее платье. Из тщеславия, сорочку, расшитую итальянским шелком и жемчугом, стали выставлять на всеобщее обозрение, решительно углубляя проймы, открывая декольте и делая дополнительные разрезы в одежде. В 1298 году Собор в Нарбонне запретил не просто нескромные ухищрения, предпринимаемые для показа таких рубашек, но и сами вышитые сорочки. Исключение сделали только для новобрачных, за которыми закрепляли право носить изукрашенные рубахи в течение одного года после свадьбы. В этот раз церкви удалось справиться с напастью, хотя и не надолго, — в последующие века нижние рубашки и юбки станут украшать с ещё большей изобретательностью и шить их будут не из льняного полотна, а из золотистого и черного шелка, из красного атласа и английского кружевного тюля.

Женская сорочка имела небольшие отверстия по бокам, на уровне талии, в которые вставлялась шнуровка, — с её помощью рубашку затягивали, делая фигуру более стройной. В мужском костюме рубаха прикрывала колени, в женском — доходила до щиколоток.

К

роме рубахи мужчины носили штаны-брэ и весьма удлинившиеся шоссы, которые цепляли к поясу специальными подвязками; их называли "шоссы с хвостом". Количество подвязок менялось в зависимости от стоимости и предназначения всего костюма — с обычным платьем носили шоссы на одной подвязке, а к парадному платью полагалось надевать шоссы с тремя подвязками, украшенными бантиками.

Женские шоссы были короче и закреплялись круглой подвязкой у колена. Шоссы шили точно по ноге из тонкой пластичной ткани любого цвета. Известен шерстяной материал, который в XIII—XIV веках предназначался только для изготовления чулок и который отличался рельефностью поверхности, тем, что называется "выработкой". С начала XIV века предпочтение стали отдавать черным или серым шоссам, порой — черно-белым, "мраморным". В повседневном обиходе появились шоссы с твердой кожаной стелькой, пришитой изнутри. К таким чулкам не надевали ни туфли, ни башмаки, а если нужно было выходить на улицу, то привязывали деревянные сандалии на платформе, именуемые patins — патэн. Эти деревянные сандалии были настолько удобными, что даже в XVII веке европейцы носили похожие на них платформы вместо галош.

Мужской укороченый вариант котты начала 13 в. Длина до середины голени указывает на принадлежность к среднему сословию. Познатнее носили подлиннее.Благодаря характерным для 13 века цельнокроенным рукавам котта вполне соответствовала модному в 1980х гг. силуэту «летучая мышь». Ищите старые выкройки! На сорочку надевали верхнее платье, именуемое cotte — котт, или котта. Эта замечательная вещь заменила примитивные варварские туники и слишком женственные одежды XII столетия. В меру широкая и длинная, котта шилась из яркой материи: в XIII веке предпочитали зеленый, голубой и красный цвета; в первой половине XIV века — розово-фиолетовый, зеленый, синий, до десяти оттенков коричневого. Мужская котта могла быть длиной до щиколоток или до середины икр, женская не только полностью закрывала ноги, но и имела небольшой шлейф. Домашняя котта знатной дамы шилась из шелка, особенно для повседневной носки, поскольку для выхода из дома в будни подбирали более скромную одежду.

Женщина отстегнула левый рукав из синей материи, поскольку очень узкие рукава котты невозможно было засучить во время работы У любой котты были длинные узкие рукава, которые приходилось шнуровать от локтя до кисти или пришивать на них множество мелких пуговиц, сочетавших практическую и декоративную функции. Со временем от цельнокройных рукавов отказались и стали кроить котту без рукавов, а рукава, соответственно, — отдельно. Их не вшивали, а надевали непосредственно на тело, прикрытое рубашкой, и привязывали или пристёгивали в нескольких местах у плеча. Воспользовавшись этим обстоятельством, портные быстро приспособились делать по нескольку пар разноцветных рукавов к каждому платью. Поскольку фасоны и покрой рукавов для мужской и женской одежды были одинаковы, ими охотно обменивались влюбленные, через вещь получавшие "доступ к телу" своего избранника или избранницы. На турнирах, постепенно превращавшихся в увлекательный спектакль, восторженные зрительницы прилюдно срывали с себя рукава и дарили их вместе с лентами и кошельками особо приглянувшимся бойцам.

Вариант мужского сюрко без рукавовВарианты мужских сюрко с длинными и полудлинными рукавами Поверх котты обычно надевали surcot — сюрко, само название которого указывает на то, что это одежда, надеваемая поверх другого платья. Сюрко стало выходной, парадной, церемониальной одеждой и военным платьем. До середины XIV века парадные сюрко шили из наиболее ценной материи, включая византийские самиты, тисненый бархат и чистейший китайский шелк. Привычными материалами были сендал, разновидность тафты, и шерстяной драп, известный под названием ecarlate — экарлат. Это слово обозначает в первую очередь цвет — знаменитый пунцовый цвет бургундских красильщиков, но экарлатом называли в средневековье и высококачественную шерстяную ткань всех оттенков красного: алую, красно-фиолетовую, розово-лиловую, кроваво-красную, темно-красную и красную с серебристым отливом. Известно, что мужчины могли носить сюрко из брюссельского рыхловатого драпа, по преимуществу, зеленого, зеленовато-бежевого, серого и серо-зеленого цветов. Такие драпы стоили в среднем в три раза дешевле экарлата.

По покрою сюрко было похоже на котту, но имело больший объем, иногда за счет клиньев, которые вставлялись в юбку. Оно деликатно обрисовывало только плечи и руки, а к низу постепенно расширялось и ложилось стройными складками. Сюрко подпоясывали только в том случае, если оно служило военным платьем или если в костюм включались атрибуты власти.

Левой рукой Дама поддерживает тяжелые складки мантии Женское сюрко могло шиться со шлейфом, в который плавно переходила спинка и который приходилось придерживать рукой. Посторонние люди — слуги, пажи, придворные дамы или девицы несли шлейф только во время официальных церемоний. В присутствии дам более знатного происхождения, не говоря уже о членах королевской семьи, не дозволялось пользоваться услугами собственной свиты, и каждая благовоспитанная девица с молоду училась изящно подбирать шлейф и аккуратно драпировать его то на коленях, то на полусогнутой руке.

Шлейф и удлиненную по бокам юбку часто подбирали и закалывали на бедрах, показывая нижнее шелковое платье. Имея дело с однообразными покроями и формами, женщина могла проявить свою фантазию и изобретательность благодаря разнохарактерности самих драпировок. Ровная походка и грация движений стали цениться знатоками не меньше, чем дорогое шелковое платье и меховая оторочка.

Руки продевали скозь широкие несшитые участки проймы. Если у сюрко были длинные рукава, в них могли делаться прорези на уровне локтя для тех же целей.Сюрко без рукавов с широкой проймой. В церемониальном или праздничном варианте такое сюрко не имело разрезов и шилось шире обычногоУ сюрко бывали короткие, полукороткие и длинные рукава, в которые редко продевали руки, но которые свешивались с плеча, придавая костюму некоторую игривую небрежность. С 1230-х годов (изображения на миниатюрах и в скульптуре позволяют говорить, что это существовало и в 1190х гг - Г.К.) сюрко стали шить вообще без рукавов, с очень глубокой проймой или с боковыми разрезами, начинавшимися чуть ли не от подмышек. Проймы обычно украшали мехом, а разрезы оформляли пуговками из самых разных материалов — часто на одно верхнее платье прикрепляли по нескольку десятков пуговиц: то из кости, то из золота или серебра, то из грушевидного жемчуга.

Мужское сюрко дополнительно разрезали спереди и сзади, чтобы можноВариант сюрко для верховой езды - по центру сзади и спереди делался глубокий разрез было свободно сесть в седло, при этом полы длинной одежды подбирали и заправляли за пояс или, за неимением оного, в проймы сюрко. Отверстие для головы было круглым и сравнительно небольшим, но на груди делали разрез amigaut — амиго, сохранявший важное значение до середины XIV века. Этот разрез можно было застегнуть или завязать, но в приличном обществе его закалывали фибулой или аграфом, достигшими к концу XIII века гигантских размеров.

Цветная эмаль уже не казалась единственно достойной украшать парадные застежки, и в них стали чаще вставлять античные геммы, крупные неграненые самоцветы и жемчуг. Золотые аграфы покрывали любовными признаниями и девизами, к ним делали подвески в виде сплетенных рук, сердца, пронзенного стрелой, или ключей. Во Франции носили аграфы, имевшие форму ажурного венка из цветов и листьев; за Рейном были популярны массивные застежки — реликварии, которые, при случае, можно было повесить на шею или за петелечку прикрепить к плащу. В музее Клюни (Париж) хранится золотой аграф-реликварий из орната императора Карла IV Богемского (1316—1378), украшенный изображением одноглавого имперского орла в жемчужной короне и золотисто-розовыми турмалинами.

Нобили, носившие мантии, никогда не задавались вопросом чем занять руки. У них существовал излюбленный жест  поддержки мантии Под застежку на амиго подсовывали шнур, на котором держался типичный для этого периода легкий плащ mantel — мантель. По покрою мантель был похож на полукруглый шап, но в отличие от старинной накидки едва набрасывался на плечи, спускался за спину и удерживался на плечах только благодаря шнурку, свитому из шелка, или декоративной ленте. Королевская мантия небрежно перекинута через плечо. По-королевски небрежно её и поддерживаютЕсли шнурок или ленту не цепляли за аграф, то их придерживали рукой. Во многих памятниках готической эпохи был увековечен этот характерный жест — рука, легко прикасающаяся к груди и не дающая соскользнуть накидке. Плащ-мантель был одеждой людей благородного происхождения, предназначенной для торжественных церемоний, праздников и беспечного времяпрепровождения. Мантель кроили из самых изысканных материй, вышитых золотом и подбитых беличьим мехом и горностаем.

В качестве защиты от холода и ненастья, а также для путешествий использовались круглые плащи, надевавшиеся через голову и имевшие разрезы по бокам. От традиционных накидок их можно отличить по рукавам и пелерине. У плаща housse — усе были широкие рукава и капюшон, иногда пелерина; он был похож на грубое бесформенное пальто и может считаться прототипом бесчисленных пальто - карриков, епанчей, бурнусов и шинелей XVIII—XIX веков. У плащей, именуемых herigaut — эриго и gamache — гарнаш, рукавов не было, но имелась большая пелерина, завязываемая спереди меховыми "лапками".

Все большие плащи-пальто ставились на мех, который изводился в этот период в неимоверных количествах. По сохранившимся описям королевского имущества видно, что на один такой плащ требовалось от двухсот шкурок выдр до двух тысяч шкурок или, как тогда говорили, "животов" белочек.Пелиссон не сшивался по бокам и при движении или драпировках демонстрировался богатый меховой подбой Только за 1316 год французский король Филипп V Длинный потратил на всевозможное верхнее платье шесть тысяч триста шестьдесят четыре беличьи шкурки. Поэтому не удивительно, что к середине XIV века природные ресурсы настолько истощатся, а цены на мех так возрастут, что и без устрашающих королевских указов и папских булл меховые опушки останутся лишь на церемониальном платье и на мантиях рыцарей, входивших в элиту крупнейших светских орденов. На иллюстрации слева изображен так называемый пелиссон (pelisson), который в XI-XII веках представлял собой подбитое мехом безрукавное платье длиной до бедер или колена, часто поддевавшееся под верхнее платье для утепления. К началу XIII века пелиссон превратился в длинное и богатое одеяние, на лицевую часть которого шли материи очень хорошой выделки, а внутренняя сторона была подбита дорогим мехом (чаще беличьим, иногда - куньим). На миниатюрах меховой подбой изображался расчерченным на квадраты (иногда скругленные книзу, в точности повторявшие геральдичекий "беличий мех"), что соответствует реальному виду полотна, сшитого из десятков мелких кусочков меха.

Гербовые знаки украшают не только котт-д-арм, но и попону лошади В XIII веке на обычное верхнее платье были перенесены гербовые знаки, которыми до той поры украшали только котт-д'арм — накидку на доспех и намет. Облаченные с головы до пят в металлический доспех, рыцари оставались похожими друг на друга, как близнецы, и военное платье с изображением герба признавалось насущной необходимостью вплоть до середины XVI века. В памятном 1346 году, после сражения при Креси, только герольды английского короля Эдуарда III смогли опознать среди погибших французских рыцарей, тела которых остались на поле брани, представителей знатнейших семей Европы.

К этому времени герб из произвольно выбранного личного знака превратился в знак принадлежности к определенному роду, знатной фамилии, в знак преемственности. При этом нельзя забывать, что приблизительно до середины XIII века в одном владетельном роду оставалось по нескольку гербов — по одному гербу на каждый феод, а простые рыцари могли, не мудрствуя лукаво, заимствовать, по частям или целиком, герб своего сюзерена.

Хорошо видно, что котт-д-арм - то же сюрко без рукавов, но укороченое и из более легкой ткани Поначалу цветной рисунок герба просто "впечатывали" в ткань налатника, используя специальные резные формы-печати; способ нанесения краски так и назывался: bature — батюр, что значит "набивка". Позже гербовые знаки стали вышивать золотом и серебром с примесью шелковых ниток, а материал для военного платья подбирали в цвет гербового поля.

Знатные дамы охотно носили изображения сразу двух гербов — и своего муж, и своего отца., это подчеркивало чистоту их происхождения. Гербы могли быть объединены в одном декоративном экю, т. е. условном поле щита, а могли располагаться рядом или по сторонам: слева герб отца, справа - герб мужа. Известны собственно женские гербы, которые иным вельможным дамам заменяли фамильные гербовые знаки. Например, дочь графа Петра II де Куртенэ, Марго Неверская, имела гербовое кольцо-печать с изображением льва, в то время как герб её семьи включал трех горлиц, а герб мужа, графа Гуго V де Форез, — золотого дельфина. Изображение своего герба графиня Маго имела обыкновение носить и на верхнем платье.

Одежду, расшитую гербами, не надевали по собственному произволу или из пустых тщеславных побуждений. Обычай предписывал носить гербовое платье во время турниров, любых военных действий, в своем владении, перед вассалами или среди равных себе, при дворе, в специально оговоренных случаях. Для женщин такой наряд был по большей части церемониальным. Во многих государствах цвета "малых" или менее значительных гербов свободно поглощались цветами могущественных родов, цветом "ливреи", которая считалась официальным облачением. Рыцари, имевшие собственные гербы, но состоявшие в свите владетельных сеньоров, должны были надевать ливрейную одежду цвета гербового поля своего сюзерена. Около 1270 года праздничный двор короля Филиппа III Смелого сверкал всеми мыслимыми и немыслимыми цве-тами и оттенками, являя собой "раскрашенную карту Франции", разделенную на крупные владения: рыцари, сопровождавшие герцога Бургундии, носили черное, свита графа Фландрского была в светло-зеленом, а окружение Шампанского графа — в травянисто-зеленом и т. д.

К концу XIII века гардероб обеспеченного человека пополнился ещё двумя вещами, которые, к сожалению, с трудом идентифицируются. Слова garde-corps — гард-кор и corset — корсет довольно часто мелькают на страницах старинных описей и хроник, но какую именно одежду они обозначают и чем она отличается от более привычного платья — установить невозможно. Известно только, что у такой одежды не бывало длинных рукавов и шилась она из тяжелой теплой материи. По некоторым сведениям, у гард-кора и корсета были капюшоны, что позволяет отнести эти вещи к группе выходной одежды. Можно утверждать, что вся верхняя одежда этого периода обладала признаками вполне оформившегося стиля — она была естественной, подвижной и податливой, ясной по форме, завершенной. Объем костюма был достаточным для того, чтобы тело чувствовало себя свободно и в то же время в безопасности, чтобы положение тела в пространстве красиво оттенялось драпировками, но не фиксировалось слишком жестко.

Исключением было женское платье, называемое sorquenie — соркани и предвосхитившее появление в середине XIV века одежд, плотно облегавших тело и моделировавших его изгибы. Соркани, имевшая вид узкой укороченной котты, подчеркивала бюст и талию, для чего делалась шнуровка и спереди, и по бокам. На груди завязки не затягивались до самого верха — это и не предусматривалось фасоном, нижняя одежда была видна как никогда, и женщина выглядела соблазнительно полураздетой. Естественно, такие платья не могли нравиться людям строгих правил и блюстителям традиций, кроме того, происхождение соркани было весьма подозрительным — испанцы позаимствовали соркани у арабов, и она считалась одеждой нехристианской.

Практически одинаковыми у мужчин и женщин оставались перчатки, кошельки, платки, ленты и прочие дополнения к костюму. Люди благородного звания продолжали носить длинные драгоценные шарфы. В 1774 году при вскрытии гробницы Эдуарда I Английского был найден шелковый шарф, вышитый жемчугом и золочеными цветочками с гравировкой.

Мужская и женская обувь различалась не по покрою или отделке, а только по размеру, не считая, конечно, обуви из воинского костюма. Любая обувь из тонкого материала подбивалась мехом или парчой и имела внутри стельку из пробки. Туфли, полуботики и полусапоги, характерные для этого периода, украшались вышивкой, кистями и вездесущими пуговицами.

Изображение перчатки с миниатюры Перчатки уже в XIII веке были неотъемлимой частью придворного костюмаПерчатки (ок. 1220 г), сшитые специально для корнации императора Священной Римской империи Фридриха II. Красный шелк богато украшен жемчугом, драгоценными камнями, золотом. Перчатки, по-прежнему выполнявшие многообразные функции, считались одним из самых ценных дополнений к костюму. Длинные и короткие, с пальцами и без, на пуговицах и завязках, из кожи, замши и из шелка, они вышивались жемчугом, эмалевыми подвесками и металлическими пластинками с насечками и чернью. В XIII веке появились первые вязаные перчатки, подобные тем, что были найдены в гробнице инфанта Кастилии и Леона Фердинанда (Фернандо) де ла Серда, умершего в 1211 году. Перчатки инфанта были связаны из тончайшего шелка и украшены гербовыми знаками двух королевских домов, сделанными из золотых блесток, серебряного и цветного бисера.

Мастера, занимавшиеся изготовлением перчаток, поясов и сумок, так высоко ценили свою работу и так боялись за свою репутацию, что всё производство, от закупки материала до момента получения денег с заказчика, было поставлено под жесточайший контроль. Строго учитывалось количество учеников и подмастерьев, количество заказов, четко определялось время работы. Мастер, уличенный в том, что работал по вечерам или ночью, при свете свечи и очага, должен был платить разорительный штраф в пользу цеха. Особо доверенные лица из числа членов цеха, давшие специальную присягу, регулярно проводили проверки мастерских и складских помещений, изымали неучтенные вещи и изделия сомнительного качества. Все излишки и некачественные вещи публично сжигались на городской площади, что считалось позорнейшим наказанием для любого ремесленника.

Чепец в XII-XIV вв. носился большинством мужчин независимо от статуса и возраста Более разнообразными в этот период стали головные уборы, самые старые из которых восходили к эпохе Меровингов, а самые новые рождались буквально на глазах и едва ли не каждый день. Мужчины перестали отращивать "козлиные" бороды, гладко брили лицо и укороченные волосы завивали таким образом, чтобы надо лбом и вокруг головы ложилась широкая волна. Причесанные волосы покрывали маленьким чепчиком, называвшимся cale — кале (каль), который можно считать неотъемлемой частью мужского костюма XIII—XIV веков. Чепец охотно украшали цветами в любой ситуации. На этом фрагменте миниатюры (сер. XIII в.), к примеру, изображен подмастерье Чепец-кале обычно шился из белой льняной ткани, но в литературе упоминаются щегольские чепчики из полупрозрачной материи, подкрашенные шафраном и вышитые разноцветными птичками и крошечными букетиками фиалок. Все мужчины, богатые и бедные, молодые и старые, будут носить тонкие полотняные чепцы почти двести лет, до конца царствования Карла V Мудрого (1364—1380). Чепец-кале был и самостоятельным головным убором, вполне приличным за пределами дома, и частью любого другого головного убора. Поверх кале надевали венки из цветов и зелени, венцы с перьями, капюшоны и меховые шапки.

Наиболее распространенный вариант мужских головных уборов для начала XIII века Около 1250 года появились шляпы из черного фетра, вначале остроконечные, потом более плоские. Края шляпы то опускали на уши, то загибали по бокам. В XIII веке еще носили капюшоны с округлым верхом и очень длинным шлыком, похожим на чулок, но самыми красивыми считались мужские островерхие капюшоны, получившие устойчивую форму благодаря жесткой прокладке, которую стали вшивать в колпачок.

Омюс с меховой пелериной (ок. 1250 г). Судя по форме, капюшон сшит на жесткой подкладке. Общим для мужчин и женщин был aumusse — омюс (омюз), головной убор в виде чепца с меховой пелеринкой. Омюс носили чаще гражданские лица, чем рыцари; во Франции омюс на горностае считался знаком принадлежности к августейшему семейству и включался в выходные костюмы королей и принцев крови.

Сугубо женские прически и головные уборы отличались исключительной живописностью и выразительностью, были тщательно продуманы и выполнены. Девицы, как и всегда, заплетали волосы в две косы или носили их распущенными по плечам. Лучшим украшением считались сами волосы, длинные и блестящие, поэтому лишь в праздничные дни и при дворе девушки дополнительно обвязывали голову лентами или надевали венки. Tакая прическа была свидетельством их невинности, дозволенным средством обольщения и указывала на принадлежность к отчему дому. Она объединяла и наследниц крупнейших феодальных владений, и дочерей простых ремесленников, надолго став внесословным знаком принадлежности к христианскому сообществу.

Замужние женщины также заплетали косы, но в эпоху высокой готики было принято собирать их узлами и закалывать на затылке или над ушами. Для сооружения красивой пышной прически требовалось много волос, гладких и закрученных в локоны, и с середины XIII века в привычный обиход возвратились всевозможные накладки и шиньоны. Парики, которыми так злоупотребляли модники и модницы в эпоху античности, в подлинных средневековых источниках не упоминаются, зато о накладных волосах, называемых "волосами мертвых", писали разные авторы. Доктор Петр (Пьер) Падуанский, живший в Париже в 1290-х годах, вскользь и очень спокойно, как о чем-то привычном, упоминал о волосяных накладках в трактате, содержащем рецепты поддержания красоты, а известный проповедник Жиль Орлеанский страстно изобличал слабости своих современниц, тщетно призывая их вспомнить о былых владельцах злополучных волос, "которые, быть может, уже стонут на дне ада". Судя по тому, что людям XIII столетия уже приходилось напоминать о нерасторжимой связи волос с породившей их плотью, некоторые представления и предрассудки раннего средневековья постепенно изживали себя или изменялись до неузнаваемости. Они не переживались как нечто затрагивающее каждого человека, а воспринимались большинством как древний обычай, к которому относятся с известным уважением, но не проникаются его смыслом.

Сетка почти полностью скрывает волосы. Женщина изображена  у постели больного родственника. С миниатюры ок. 1300 г. Подколотые волосы аккуратно убирали в сетку из шелковых крученых нитей любого цвета, а иногда из белой пряжи. В благородном сословии такая прическа считалась не просто домашней, но очень интимной и демонстрировалась только близким людям, имевшим право входить в личные покои замужней дамы. Перед посторонними женщина появлялась с вуалью на голове, именовавшейся в этот период couvre-chef - кувр-шеф, что значит "главное покрывало"(английское название этого же головного убора - вимпл). Несмотря на торжественное название, покрывало могло быть небольшим и совсем скромным. Наиболее простой вариант головного покрывала Настоящий кувр-шеф обязательно делали из тончайшего полотна, на выработке которого специализировались мастерские Реймса. Покрывала из реймской ткани носили как парижанки, так и жительницы Палермо и Дижона. Полотняный платок-вуаль складывали в длину и подвязывали им подбородок, обрисовывая щеки и придавая лицу идеальные очертания; концы кувр-шефа закалывали на макушке. Поверх малого кувр-шефа надевали обручи и диадемы или набрасывали второй платок, который старались искусно подвернуть и задрапировать.

Поскольку не существовало определенной схемы ношения двойного кувр-шефа, к середине XIV века такой головной убор выглядел настолько замысловато, что с первого взгляда было не легко понять, как он сделан и на чем держится. На верхнюю вуаль тоже надевали обручи, шляпы, омюсы и съемные капюшоны. Очень часто из белёного полотна делали жесткое кольцо-валик около восьми-десяти сантиметров в высоту, надевали его как шапку и булавками прикалывали к малому кувр-шефу. Это сооружение, похожее на легкую светлую капитель, было одним из самых красивых головных уборов средневековья.

В царствование Филиппа IV Французского (1285—1314)(по изображениям с миниатюр XIII века это существовало и раньше - Г.К.) к полному кувр-шефу стали подкалывать еще один кусок тонкого полотна, который полностью закрывал шею и заправлялся за вырез платья. Все упомянутые головные уборы не принято было вышивать и их ценность определялась качеством материи — чем тоньше была вуаль, тем богаче считался весь женский костюм.

Вдовы дополняли полотняный головной убор белой пелериной из шелка или из плотной льняной материи, которую покрывали узором из вышитых черных слез, а некоторые прикрепляли к пелерине черный стеклярус, имевший форму капли. В средневековой литературе, в частности в хрониках, встречаются упоминания о женских шляпах из бархата, украшенных жемчугом, золотыми шнурами и живыми цветами всех видов; они были похожи на мужские фетровые шляпы, но делались пониже.

Заметим, что костюм периода Капетингов во Франции и Плантагенетов в Англии в основной части был вполне традиционным, включая элементы племенных раннесредневековых одежд и антикизирующие мотивы. Многослойность, объемность и значительная длина костюма в полной мере соответствовали представлениям среднего человека о "правильной", "узаконенной" одежде. Отношение к костюму свидетельствовало о том, что его значение по-прежнему превосходило его материальную ценность, и построение костюма зависело не только от вкуса и возможностей каждого конкретного владельца, но и от общественных установок, сословных предрассудков, обычаев и суеверий.

Первая настоящая реформа костюма, в результате которой принципиально изменились его конструкция и соотношение в нём индивидуального и нормативного, если под нормой подразумевать то, что было органичным, понятным и правильным для абсолютного большинства людей и соответственно не требовало дополнительных одномоментных толкований, датируется серединой XIV века или временем первых Валуа во Франции.


  
   Источник: Л.М. Горбачева, Костюм средневекового Запада. От нательной рубахи до королевской мантии, М., 2000.
  
   Материал для публикации подготовила и проиллюстрировала
Галина Карпутина.


 



<< >> << >> << >>